• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:54 

/213/.

На твоих ладонях - моя линия жизни.
Остывшие люди, чьи взгляды равны ста миллионам лет
в вас сила упругих улыбок, сжатых коленей, не сомкнутых губ.
Трамплины шагов маломерных и сны безразмерных трико
в вас горечь падений и трепет случайных побед,

но вам всё равно.



Во мне затерялись тысячи несказанных слов, сотни тысяч слогов, миллионы букв и терпеливое молчание.
Бесконечные ночи, тяжело дыша, шепчут истории и тревожно обнимают.
Эти дни пышат отчаянием души.
Кто-то без стеснения наблюдает за тем, как я пальцем вывожу чьи-то имена на запотевших стёклах.
А я старательно всматриваюсь в пустоту,
стараясь крепче зацепиться за очередную порцию собственных беззвучных откровений.
Набиваю трубку дней теми волнительными часами.
Почему секунды эйфории, переходящие в напряженный позвоночник отчаяния должны сбивать меня,
когда мои глаза, оттаявшие, хотят плыть в круге близких людей?
Из застывшей боли получаются красивые узоры. И ничего лишнего.



22:43 

/212/.

На твоих ладонях - моя линия жизни.
Кто-то пьёт твое горьковатое дыхание, шуршащие вздохи - пьёт с твоих губ. Целует ресницы, чтобы где-то внутри затрепетало, и импульс, сродни электрическому, вихрем пронёсься до кончиков пальцев.
С ног до головы обливает зелёнкой, если ты нечаянно порезалась, отдает себя безвозмездно, без остатка.
Тот, кто любит тебя каждым своим атомом, чья кожа, если присмотреться, вся "исписана" твоим именем,
тот, кто пьёт твои слова вместо кофе и ловит падающие с губ молекулы воздуха.
Может видеть тебя каждый день и бесконечно пьянеть от твоего взгляда, застывая на месте, как мраморная статуя;
кто-то со здравым смыслом, похожим на желе;
Человек, знающий наизусть весь спектр твоего настроения и читающий твои мысли.

Это так ценно, Стелл. Сохрани.

21:19 

/210/. В небесной механике не придумали еще таких степеней.

На твоих ладонях - моя линия жизни.
Самое страшное расстояние - это между углами комнаты, когда находясь почти что в ипохондрическом приступе,
Секундная стрелка в ушах эквивалентна ударам молота.
А ты считаешь все трещины на полу,пылинки и выступы.
Самая полная тишина - натяжение воздуха перед взрывом, или же остановка сердца наполовину парализованного старика,
Хотя минуту назад он пил чай и ощущал себя даже живо. Дело в том,
что мы никогда не чувствуем тупика.


Я не знаю, куда мне смотреть, чтобы часы не мозолили глаза каждой секундой своих судорог.
Людям всегда необходимо дополнений, будто слова уже точно не значат ничего,
будто ты написала письмо полное пробелов и отпечатков пальцев.
Там за горизонтом другие страны, и люди добрее, а корабли всегда возвращаются вовремя. Я не знаю что несут в клювах эти птицы.
Очень часто они несут в своих птичьих губах крик, переполненный людскими взглядами,
будто отяжелевшие, сбрасывают с себя радужные прицелы наших разноцветных глаз и так пустеют, что самой хочется заорать.
Никто не услышит.
Люди всегда пропускают это мимо себя, будто я говорю о том, что сегодня утром выпила стакан воды. Кто не пьет утром стакан воды?
Подумаешь какая ерунда.
Там, где люди накрепко тебя привили к своим корням, ты уже не сможешь не питаться их водой,
ты не сможешь завять и усохнуть, потому что всегда найдется тот, кто будет дышать за тебя.
Я честно не знаю, и мои догадки мне не нравятся.
Просто, что бы не случилось, пожалуйста, помни меня, и никому не рассказывай.
Мне хватит и того, что я.. как там? "... Останусь мифом лишь для того, чтобы жить с тобой в одной истории...".

@темы: моя далекая С.

21:06 

(!)

На твоих ладонях - моя линия жизни.

Я - бездарность.
Второе место звучит как приговор.


21:17 

/209/.

На твоих ладонях - моя линия жизни.
Кругом людная пустота и ни капли тишины,
никакой возможности сконцентрироваться.
Толпа, в которой ищешь знакомые черты нервно пестрит своими белыми рубашками на голое тело,
прозрачными бретельками от нижнего белья, субтильными телами, маленькими сумочками,
неискренностью и удушающими ароматами,
от которых хочется задохнуться раз и навсегда.
Иногда наблюдая за всем этим просыпается любопытство, но мой взгляд уходит тайком в пол, потом на стены и вверх, пытаясь понять, что он тут забыл.


22:28 

/208/. 15:03

На твоих ладонях - моя линия жизни.
Бесцельно идя по улицам, я слышу, как позади с клацаньем
падают мои бесчисленные "я", и спрашиваю себя: что дальше?

Вечер все быстрее покоряет уставшее солнце, подлая мартовская погода
назойливо наровит плюнуть за шиворот,
а внутри что-то спокойно растворяется, в тишине,
в предчувствии очередной словестной бессмыслицы.

22:26 

/207/. Ведь смысла слов не разделяет лист.

На твоих ладонях - моя линия жизни.
Я не чувствую себя в безопасности.
Не знаю, сколько это уже длится.
Месяц, а может два.
В такой период Нижний перестает быть городом, который равнодушно тебя принимает.
На конец февраля, в потайном кармане, у меня есть три коротких встречи, расшатанные нервы и две истерики.
Порой я думаю, что лучше бы никогда никого не знала, не любила и не понимала.
Все потому, что я не чувствую себя в безопасности.
Я стираю неудачное слово, пишу другое, но от предыдущего оставляю одну букву.
Я не чувствую себя вообще.
Из-за масштабности во мне бурлит желание повторять это тысячи раз.
Я посреди поля, вокруг меня ветер, холод и снег. Здесь пустота опустошает саму себя.


22:52 

/206/.

На твоих ладонях - моя линия жизни.
Да не нужны мне слова,все мне при помощи них что-то пытаются доказать, какое-то свое особенное расположение ко мне.
Я не верю словам давно.
Они для меня лишь красивая окраска,так же, как прекрасная картина или фильм.
Почему люди так поверхностны и не желают заглянуть чуточку глубже?
Может тогда и слова не потребуются и вопросы, все будет просто видно как в прозрачное стекло.

22:05 

/205/.

На твоих ладонях - моя линия жизни.
Боже, верни мне мою возможность любить до искр в глазах и тающих льдов от моей температуры тела.
Как это, когда внутри всё перегорает и триста шестьдесят вольт проходят сквозь,
когда руки касаются самой любящей части меня - моих рук, моей шеи, моей внутренней безвозвратности, моей честной искренности,
счёта суток на часы и минуты, когда рассветы сплетаются с телефонными проводами и я живу от звонка до звонка и наоборот.
Когда буквенное сворачивается щенком под ребром и чувствует всю меня, а я себя совсем не чувствую.
Верни мне слезы - настоящие, соленые. Пробую на вкус их сейчас - они пресные и водоёмные, а не морские, не выстраданные у берегов, необратимые, разъедающие кожу.
Верни мне меня прозрачную, не желающую прятаться и вынужденную ждать, больную и болящую, запекшуюся ранку на самой кромочке сердца.
Верни, верни.
Я хочу быть светлой и трепетной, как осиновый листик, я хочу ломаться от ветра и сгорать под солнцем,
я хочу бояться брать за руку и прятать ладони в чужие карманы, мёрзнуть и до дрожи бояться сказать об этом.
Любить до треска в ушах, до светлой радости внизу живота, до боли. Я не могу без боли. Я не могу так.
Я не могу.

22:30 

/204/.

На твоих ладонях - моя линия жизни.
Я не понимаю, что мне снится в последнее время.
Сегодня, например книга,
я чувствовала запах бумаги, которая только-только
из типографии,
черно-белые фотографии,
и одна только фраза: Помни.



21:32 

/203/. Саша любит Сашу.

На твоих ладонях - моя линия жизни.
"И кислородное голодание, случается с теми, кто много лет дышал воздухом мало насыщенным кислородом. Кто дышал женщинами, пахнущими потом или дешевыми духами, вместо детского мыла, поскольку, если нет у тебя денег, на дорогие духи, то на детское мыло и на шампунь из крапивы, всегда можно насобирать. И если нет у тебя, дорогого платья, то сарафан из цветов, всегда можно сшить самой. И если ты следуешь моде из журналов, и не знаешь, что мода это то, что отражает твой внутренний мир, то не духи, не мыло, не сарафан из цветов, не насытят воздух кислородом, и у любого мужчины рядом с тобой, обязательно наступит кислородное голодание. А Саша вся была сплошной кислород. У нее было платье из льна, сумка обшитая стеклом, сандалии на веревочках, а глаза ее были зеленого цвета. Но главное, у Саши, были красивые, дорогие очки и рыжие волосы. И вот, когда видишь такую девушку, то понимаешь, что это кислород. А когда, стоишь с такой девушкой рядом, то чувствуешь запах детского мыла, дорогих духов и шампуня из крапивы.
И вот, если сказано: не смотри с вожделением, то это означает, не возжелай в сердце своем. А тот, кто смотрит на женщину с похотью, у того сердце, закрыто на амбарный замок. И тот, кто смотрит на женщину с похотью, тот не ее желает наполнить, а лишь, себя желает опустошить.
Поэтому, если правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя; ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело было ввержено в геенну. И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, тоже именно поэтому. Поэтому, именно поэтому, Санек из маленького провинциального городка, поняв, что больше не смотрит на жену свою с вожделением, а только с похотью, схватил лопату, и сперва, ударил ее по груди, прекратив танцы ее легких, потом краем лопаты рассек ей глаз, а после отрубил ей руку, ибо, пусть лучше пострадают члены, чем все ее, впрочем, не очень то уж, красивое тело, ввержено будет в геенну огненную."


21:44 

/202/.

На твоих ладонях - моя линия жизни.
Лучше тебе не знать из каких ночей
выживают те, кто давно ничей,
как из тусклых звезд, скупо мерцающим, выгребают тепло себе по крупицам
чтоб хоть как-то дожить до утра.


лучше тебе не знать – из каких я пород и какого я камня,
что растёт наизнанку и набирает глубину,
в пальцах оседает известью и тащит меня ко дну,
если мучает, то до крови, если учит, то чему, как не любит и заставляет сглатывать горькую, металлическую слюну;
лучше тебе не быть рядом – заденет
и утянет в водоворот смертей,
это когда не можешь спать и боишься что утренних, что вечерних новостей,
это когда не досчитываешься двух или трёх
людей, это когда говоришь Богу – «я устала, давай быстрей»,
я ничего не несу в себе и во мне нет звенящего, яркого счастья, что наполняет тебя священным, нужным веществом и принимает во всём участья;
лучше тебе не идти – к месту посева
горечи и обид, потому что с него открывается самый памятный, самый страшный вид, от которого каждая твоя часть ноет и болит;
лучше тебе не спать –
по левую руку от меня, по правую от стены, так одеяло душит тебя и тебе снятся злые, февральские сны;
что не должно было прорости, проросло, всё, что должно было пройти, не прошло.













20:17 

/201/.

На твоих ладонях - моя линия жизни.
Что-то отщелкнуло внутри, и я чувствую себя такой, как раньше. Замкнутая, ненужная, абсолютно бесполезная.
Кто-то тебя очень любит, только ты не веришь, или не хочешь верить.
Так я долго думала, до этого вечера.
Иногда необходим некий толчок, чтобы не упасть, а все-таки удержать это самое равновесие.
Я оделась потеплее.
Ветер совсем не щадил моей спины, продувая всю до самых костей. Я чувствовала себя голой и беззащитной. Кто-то сбил меня с мыслей.
Что? Кто этот человек, посмевший вторгнуться в спокойствие моего бессовестного разума, решившего, что мир только и должен, что любить меня?
Я обернулась. Молодой человек с ужасно синими глазами мило смотрел на меня. Он спрашивал о жизни? Или мне послышалось, но через секунду он повторил: "Как ваша жизнь?" Какой нелепый и ненужный вопрос. Что он хочет? Я шла себе своим путем, никого не трогала, у меня были мысли, была цель, я чего-то хотела.
И вот какой-то человек так просто задает тебе вопрос, который ты ну никак не ожидал услышать.
Как у меня жизнь?
И что мне ответить?
Сострить, опустить или пошутить?
А может сказать правду о том, какая есть моя жизнь? Я бы с радостью, только какая она? Хорошая или плохая? Или не стоит ограничиваться только этими словами и рассказать ему все, как есть?
Боже, он ввел меня в тупик. Что делать? Почему эта пауза такая длинная? Он ждет, что я стану отвечать на его отвратительный и бестактный вопрос? Незнакомый человек, да что он пристал ко мне со своими глупостями, может, у меня были дела поважнее того, чтобы три часа рассказывать, как моя жизнь. Что он о себе возомнил? Думает, что если он симпатичный, то я сразу растаю и кинусь к нему?
А может он просто решил помочь добрым словом, увидев мой несчастный и немного напуганный вид?
Может, он просто почувствовал, что именно мне в этот день так необходим вопрос, который никто никогда не задаст.
Может, он понял, как нужно мне, чтобы меня выслушали, чтобы поддержали?
Что же ответить? О боже, как я хочу ответить на его глупый вопрос. Приоткрыв рот, с мох губ срывались звуки, но настолько тихие, что он не мог их прочесть.
"Я бы очень хотела вам ответить..." - шептали мои мысли... "Но я не знаю что". Я развернулась спиной к человеку.
Сделала пару шагов, и опять тот же вопрос: "Как ваша жизнь?"
Мои ноги подкосились, я мысленно кричала ему о том, как моя жизнь, но ни единого слова он не услышал, а я дрожала.
Дрожала, будто умирала, так сильно никто не заставлял меня говорить, так много чувствовать в один миг. Только этот человек.
Никто не задавал мне вопросов, никто не спрашивал о том, как моя жизнь, никогда раньше... А теперь, когда я так хотела сказать, я не могла.
Я обернулась к человеку, вспомнила о блокноте в сумке, достала его, открыла на чистом листе и написала всего одно слово: "Немая".
Он с грустью и печалью взглянул мне в глаза и обнял. Так тепло мне еще не было никогда.


18:54 

/199/.

На твоих ладонях - моя линия жизни.
И вот наступает такое время когда я могу сама выбирать кому открывать двери широко,
кому приоткрывать,
а для кого и вовсе держать закрытыми.
Время ласковых слов в сообщениях и рассыпания бисером в благодарностях.
Когда называют принцессой и хочется соответствовать, не давая выхода чертикам в глазах.
Даже не мучает мысль, что снова вставать в 8 утра и выползать на простуженные проспекты, скользя по едва образовавшейся ледяной корке.
Не пугает ни минус 20, ни наглухо закрытое сердце.
Ни грустные смайлы в icq, ни драматизм в twitter.
Ничего не страшно, когда есть тот, кто даже, не имея возможности, находится рядом, держит тебя крепко-крепко, нет не за руку, за самое сердце держит.
Проводя осторожно сквозь неприятности и лужи, перенося в далекий мир, где есть место только для нас.
И совсем не важно,что ты схож с зимой, ворот поднят, а в глазах льды.
Ведь я прекрасно знаю, что оставшись на секунду наедине эти четко выстроенные баррикады падут под взглядом обжигающим.
Под теплом на расстоянии.
И тогда, в тот самый момент зима прекратит быть колючей.


21:39 

/197/.

На твоих ладонях - моя линия жизни.
Какие-то странные сны...
С вертолета мне кидают букет обычных полевых ромашек,
а в них записка, подчерк расплывчатый, и в конце лишь:
Прости,если можешь.

22:11 

/196/.

На твоих ладонях - моя линия жизни.

Хочется исписаться и изжить себя.
До последней буквы,и до последнего знака препинания.
Раз и навсегда.
Мысли режут глаза яркой вспышкой неоновых вывесок.
Этот город вне классификаций и против эпитетов.
Это город томных вздохов и полувыдохов.
Три шага вперёд. Без права на ошибку.
Сделав первый ты докажешь себе, что достоин, что выше, что можешь.
Сделав второй ты перешагнёшь свой собственный океан, не подав руки утопающим в нём почти_людям.
Будешь на ощупь рисовать мимолётные силуэты и думать, что это больше, чем просто любовь.
Сделав третий ты сломаешься и поймёшь, что океан - всего лишь лужа, а утонувшие в ней почти_люди - твоя жизнь.
Единственное,что у тебя есть.
Знаешь,иногда жизнь начинается и заканчивается криком.
Часто отчаяния.
Сказав «навсегда» я собственноручно привела в исполнение свой смертный приговор.
Поставила неумелую кляксу на небе и просто научилась ждать.
И так уже несколько вечностей подряд.
Но я ни капли не жалею.
Это навсегда.



21:59 

/195/. Запала моего огня не хватит, чтобы сжечь твой холод.

На твоих ладонях - моя линия жизни.
Иногда длинно не пишется.
Иногда ровно не дышится, а как то немного рванно.
Меж ребер метели.
В душе веревки, уже не тонкие ниточки, а достаточно прочные веревки.
Они то опутывают с ног до головы, то рвутся, то вновь каким-то чудесным образом соединяются воедино.
Так же и у нас, то на разрыв, то крепче некуда, а то душат, обвив шею как самая ядовитая змея.
А вообще, музыку нужно слушать не ушами, ей нужно открывать свою душу и не оглядываться назад.
Слушай
мелодию моего сердца и пиши на нее слова, потом вместе повоем с ветрами, поплачем с дождями над ней и историей без финала,
привет,
В моем районе белоснежная сказка.
Давай пересечемся хотя бы во снах, покажись.

20:03 

/194/. Пусто.

На твоих ладонях - моя линия жизни.
Я могла бы быть - твоим вечным вдохом и выдохом,
душою в гранённом стакане, наизнанку вывернутой,
всеми покинутой...


Мои глаза кричат зимой.
Их вряд ли можно услышать по радио, не прочитаешь о них в газетах/журналах.
Они кричат в небо о том, как сложно стать настоящей,
но как-то резко вычернилось все изнутри, волосы стали темнее,
и очень часто бывает больно идти на 10 см фиктивной высоты.
Повзрослели мозги, и ранки души давно уже от всех надежно закрыты.
Но по вечерам так хочется открыть кран холодной воды,
чтобы выпить еще один день как часы.
По ритму шагов в голове пульсирует одна и та же фраза:
«чертова принцесса, эх ты, не тем, ты, методом пыталась стать настоящей».
Внутри меня включился какой-то северный полюс, который притягивает к себе, ломает небо,
чертит карты сердцебиения.
И я наверно и есть та самая снежная дура, которая в эпицентре левой земли.
Мои пальцы ломает от холода.
В глазах так же кричит зима.
Проливаются ртутью горячие сны.

Наша история сообщений в агенте - отдельная жизнь, прожитая не нами.
Я многого не могу сказать тебе в лицо, только этот мигающий символ в углу монитора скажет тебе всё за меня.
Выплюнет мои символьные слёзы, или сетевые руки, что я протягиваю тебе. Мне так хочется сказать "Стелл, ты - счастье!...", но я молчу,
только белый холст из пикселей, я чувствую, как даже через провода - ты улыбаешься.
Мне хочется сказать "Стелл, мне без тебя - пусто...", и только пальцы бегают по клавиатуре, а в ушах звенят щелчки,
и я понимаю, что безумнее всего мне хочется увидеть тебя сейчас - твои глаза - бусинки,
поцеловать тебя в уголки губ, чтобы ты поморщилась от нежности.
Я хочу сказать тебе "Стелл, я люблю тебя, слышишь? люблю..."
Хочется набрать номер и говорить, сжимаясь от твоего голоса в комок... совсем не от холода.




19:14 

/193/. Красным.

На твоих ладонях - моя линия жизни.
Хочется верить в деда мороза, в море, ах да, еще хочется верить в Бога – они так похожи – кормят надеждами так часто,
как дети в моем дворе пускают воздушного змея в небо, смеются, такие наивные, но в глазах почему-то несчастные.
Хочется верить, что в каком-нибудь немом городке какой-то ботаник найдет лекарство от рака,
его узнает весь мир, он станет богатым, тогда девочка, которую он любит который год,
обратит на него внимание, выйдет за него замуж, родит ему ребенка и они, наверно, будут счастливы
/а люди, тем временем, вылечатся от рака/.
Хочется верить, что глупые девочки перестанут резать себя ножом, прокалывать себя серебром
и пить на ночь жгучий коньяк или ром, питаться низкокалорийной пищей,
следовать бредовым диетам и раз в месяц звонить маме, чтобы соврать, что все у нее нормально,
и живот не болит, и деньги есть, и поклонники, и что больше не курит на ночь ментол,
и работа есть и вроде собирается замуж.
Мама пожелает спокойной ночи своей дочке,
а дочка, тем временем, сползет по стенке на пол и уже там, на корточках будет истошно и взахлеб плакать,
дрожащей рукой искать в сумке дамские и бумажный платок, чтобы заставить его впитать в себя всю соль и всю боль.
И вот уже девочка не как с журнала, макияж размазан и видны синяки под глазами,
но надо быть сильной, врать маме, жить как раньше работой и случайными связями, какой уж тут замуж.
Хочется верить, что когда-нибудь я найду в себе смелость, скажу ему, что когда он в другом городе мне спокойно,
а когда он рядом, когда я знаю, что он живет от меня трех кварталах я чувствую свою вину.
Я просто жду погоду у морского причала, это мучительно больно, но пока я сижу смирно и не могу найти в себе сил,
чтобы что-то вокруг меня поменялось;
Хочется верить, что совсем скоро, почти через месяц, закончится зима,
которая заморозила на окнах лен занавесок,
непрочитанные до конца книги на сто пятых страницах, где главные герои ждут с юга птиц и те возвращаются голодными и почти раздетыми.
Наступит весна, в которой ты так же продолжишь жить, учиться, сдавать кровь из пальца, а потом зажимать в ладонях пахучую вату,
странно, но в лифте стенки будут такие же холодные как и год назад и от них дрожь по телу,
а потом ничего, если согреваться в чьих-то руках,
но обычно чьи-то руки заменяет чей-то чай или кофе, и хорошо если не остывший, а если и так, то в принципе даже не больно,
а просто никак, как будто лифт это чай, а ты внутри, то туда, то сюда проскальзываешь - просто сквозняк.
Хочется верить, что я не почувствую на себе, как это, когда уже совсем не хочется жить, а если что-то и хочется, то одного -
хочется верить в то, что молитвы исполнятся.


16:47 

/192/. Воспаленные нимбы и слоги. Много слогов чтобы выпить себя.

На твоих ладонях - моя линия жизни.
Объясняю необъяснимое. Не словами – глазами,жестами.
Протекаю по чьим-то венам и артериям,пульсируя невпопад. Исшарила себя вдоль и поперёк.
Чем восхищаются/за что хвалят?
Последняя мысль подбита системой.
Моя память бьется окошками icq. Совершенно немыслимо и необъяснимо.
Хочется холоднокровно скомкать.
Если бы всё было так просто.
У каждого свой «наркотик». О своём промолчу во избежание казусов и ненужных разговоров.
Настукиваю намедни накрепко прицепившуюся мелодию.
Великолепное чувство такта и безмерное откровение.
Мой маленький,затяжной внутренний невроз.
До самых кончиков нервов.
До самого дна души.
Проникнуться мыслью о неминуемости собственного исчезновения.
Быть может тогда человек задумается.
Гордость сурово косится,не позволяя воплотить каскад этих глупых "хочу".
А совесть шепчет на ухо нечто важное.


Обнимая мир.

главная